Ларри Финк: письмо инвесторам. Время переосмыслить пенсию.

Знакомьтесь, Лоренс «Ларри» Дуглас Финк, 71-летний американский бизнесмен и СЕО многонациональной корпорации BlackRock – крупнейшей в мире компании по управлению капиталом.

Входит в состав правления Совета по международным отношениям и Всемирного экономического форума.
В 2018 году занял 28-е место в списке самых влиятельных людей мира по версии журнала Forbes.
В 2022 году его состояние по версии этого же журнала оценивалось в 1 миллиард долларов.
А в управлении его компании находится более 10 триллионов долларов активов.

Каждый год весной Финк публикует открытое письмо инвесторам BlackRock, в котором излагает свои мысли по актуальному положению вещей на финансовом рынке как в США, так и в мире, и дает прогнозы по инвестиционным перспективам.

В этом блоге мы публикуем перевод первой части письма, опубликованного весной 2024 года.
Эта часть полностью посвящена позиции Ларри Финка относительно ситуации в пенсионной системе, формированию американских рынков капитала, тем вызовам, с которыми уже сейчас сталкиваются пенсионеры, и которые будут ждать нашу молодежь в будущем.

Как владелец корпорации, управляющий почти половиной всех пенсионных сбережений американцев, он дает дельные советы, как помочь людям по всему миру не бояться откладывать деньги на жизнь после выхода на пенсию, и как государство должно в этом помочь.

Время переосмыслить пенсию.

– Когда в 2012 году не стало моей мамы, состояние отца резко ухудшилось, и нам с братом пришлось самостоятельно разбираться с их счетами и финансами.
Оба моих родителя имели отличную работу в течение 50 лет, но никогда не принадлежали к самой высокой налоговой категории. Мама преподавала английский в местном государственном колледже, а у отца был обувной магазин.
Я не знаю точно, сколько они зарабатывали каждый год, но, перечисляя в современные доллары, это, вероятно, было не больше 150 000 долларов на двоих. Поэтому мы с братом были удивлены, увидев размер их пенсионных сбережений. Они были на порядок больше, чем можно было ожидать от пары с таким доходом.
Когда мы закончили разбирать наследство, поняли, в чем причина: в родительских инвестициях.

Отец всегда увлекался инвестициями. Он призвал меня купить мою первую акцию (химической компании DuPont) еще подростком. Отец инвестировал, потому что знал: любые деньги, которые он вложит в облигации или фондовый рынок, вероятно будут расти быстрее, чем в банке. И он был прав.

Я решил чуть-чуть заглянуть в прошлое и сделал подсчеты. Если бы мои родители имели 1 000 долларов для инвестирования в 1960 году и вложили эти деньги в S&P 500 (фондовый индекс, в корзину которого включено 500 акционерных компаний США, имеющих наибольшую капитализацию, - прим. пер.), то ко времени выхода на пенсию в 1990 эти 1 000 долларов стоили бы почти 20 000 долларов. Это более чем вдвое превышает сумму, которую они заработали, если бы просто положили деньги на банковский счет.

Мой отец умер через несколько месяцев после мамы, ему было 80. Но оба моих родителя могли бы прожить более 100 лет и позволить себе достойную жизнь.

Почему я пишу о своих родителях? Потому что пересмотр их финансов во многом открыл мне глаза по поводу моей собственной карьеры в финансовой сфере. К тому времени, когда я потерял маму и папу, я уже почти 25 лет работал в BlackRock, но этот опыт напомнил мне – новым и очень личным образом – почему мы с партнерами вообще основали BlackRock.

Конечно, мы были амбициозными предпринимателями и хотели построить крупную успешную компанию. Но мы хотели помочь людям выйти на пенсию так же, как мои родители. Вот почему мы создали компанию по управлению активами – компанию, которая помогает людям инвестировать на капитальных рынках, потому что верили, что участие в этих рынках будет решающим для людей, стремящихся к комфортной и финансово обеспеченной пенсии.

Мы также верили, что капитальные рынки будут становиться все большей частью мировой экономики. Если бы больше людей могли инвестировать в капитальные рынки, это создало бы экономический цикл, способствующий росту компаний и стран, что, в свою очередь, принесло бы богатство миллионам других людей.

Мои родители прожили последние годы с достоинством и финансовой свободой. У большинства людей нет такой возможности. Но они могут ее иметь. Те же рынки, которые помогли моим родителям в свое время, могут помочь другим и в наше время.

Действительно, я считаю, что способность капитальных рынков генерировать рост и благосостояние останется доминирующей экономической тенденцией в течение всего 21 века.

И это письмо – моя попытка объяснить, почему я так считаю.

Короткая (и, конечно, неполная) история американских рынков капитала.В сфере финансов существует два основных способа получить или увеличить свои денежные средства.

Первый — это банк, на который исторически полагалось большинство людей. Они размещали свои сбережения на депозитах, чтобы получить проценты или брали кредиты для покупки дома или расширения бизнеса. Но с течением времени, особенно в США, с развитием рынков капитала, появилось второе направление финансирования: публично торгуемые акции, облигации и другие ценные бумаги.
Я лично наблюдал это в конце 1970-х и начале 1980-х годов, когда участвовал в создании рынка секьюритизации ипотечных кредитов.

До 1970-х годов большинство людей получали деньги на покупку жилья так же, как это делали в рождественской киноклассике "Эта удивительная жизнь" - через строительно-заемные общества (БПТ). Клиенты размещали свои сбережения в БПТ, которое, по сути, было банком. Затем банк разворачивался и выдавал эти сбережения в виде ипотечных кредитов.

В фильме — и в реальной жизни — все работает отлично, пока люди не начинают выстраиваться у входной двери банка, требуя возвращения своих вкладов. Как объяснил Джимми Стюарт в фильме, у банка не было этих денег. Они были заморожены в чьем-то доме.

После Великой депрессии строительно-заемные общества превратились в ссудо-сберегательные (ОПТ), пережившие собственный кризис в 1980-х годах. Приблизительно половина непогашенных ипотечных кредитов в США принадлежала ОПТ в 1980 году, а плохое управление рисками и ненадлежащая практика кредитования привели к ряду банкротств, что стоило американским налогоплательщикам более 100 миллиардов долларов.

Но кризис ОПТ не нанес американской экономике долговременный ущерб. Почему? Потому что в то же время, когда ОПТ разрушались, другой метод финансирования набирал силу. Рынки капитала снабжали канал для возврата капитала на проблемные рынки недвижимости.

Это была секьюритизация ипотеки.

Секьюритизация позволила банкам не только выдавать ипотечные кредиты, но и продавать их. Продавая ипотечные кредиты, банки могли лучше управлять рисками на своих балансах и иметь капитал для кредитования покупателей жилья, поэтому кризис ОПТ не сильно повлиял на владение жильем в Америке.

В конце концов, излишества секьюритизации ипотеки привели к краху 2008 года, и в отличие от кризиса ОПТ, Большая рецессия действительно нанесла ущерб американским владельцам. Страна до сих пор не полностью оправилась от этого. Но общая тенденция – расширение рынков капитала – все еще была очень полезна для американской экономики.

На самом деле, стоит задуматься: почему США пришли в себя с 2008 года быстрее, чем почти любая другая развитая страна?
Значительной частью это вышло благодаря рынкам капитала.

В Европе, где большинство активов хранилось в банках, экономика застыла, поскольку банки были вынуждены сократить свои балансы. Конечно, американским банкам также пришлось повысить стандарты капитала и сократить кредитование. Но поскольку в США был мощнейший вторичный пул денег — рынки капитала, страна смогла восстановиться гораздо быстрее.

Сегодня публичные акции и облигации обеспечивают более 70% финансирования для нефинансовых корпораций в США больше, чем любая другая страна мира. В Китае, например, соотношение капитала банк-рынок почти не перевернуто. Китайские компании получают 65% финансирования за счет банковских кредитов.

На мой взгляд, это важнейший урок последней экономической истории: странам, стремящимся к процветанию, нужны не только сильные банковские системы, но и мощные рынки капитала.

Этот урок сейчас ширится по миру.

Воспроизведение успеха американских рынков капитала.

В прошлом году я много путешествовал, посетив 17 разных стран. Я встречался с клиентами и сотрудниками. Также я встречался со многими политиками и главами государств, и во время этих встреч наиболее частой темой разговоров были рынки капитала.

Все большее число стран признают силу американских рынков капитала и стремятся создать собственные.

Конечно, многие страны уже имеют рынки капитала. В мире существует около 80 фондовых бирж, от Куала-Лумпура до Йоханнесбурга. Но большинство из них достаточно малы с небольшими инвестициями. Они не так мощны, как рынки США, и именно к этому все чаще стремятся другие страны.

К примеру, в Саудовской Аравии правительство заинтересовано в создании рынка секьюритизации ипотечных кредитов, тогда как Япония и Индия хотят предоставить людям новые места для размещения своих сбережений. Сегодня в Японии это преимущественно банк. В Индии часто золото.

Во время ноябрьского визита в Индию я встретился с политиками, которые сожалели о приверженности своих сограждан золоту. Этот товар показал хуже результаты, чем индийский фондовый рынок, что делает его плохой инвестицией для индивидуальных инвесторов. Инвестирование в золото тоже не помогло экономике страны.

Сравните инвестирование в золото с, скажем, инвестированием в новый дом.
Когда вы приобретаете дом, это создает мультипликативный экономический эффект, потому что вам нужно его обставить и ремонтировать. Может быть, у вас появится семья, и вы наполните дом детьми. Все это рождает экономическую активность. Даже когда кто-то кладет свои деньги в банк, существует мультипликативный эффект, потому что банк может использовать эти средства для финансирования ипотеки. А золото? Оно просто лежит в сейфе. Это может быть хорошим средством сохранения стоимости, но золото не генерирует экономический рост.

Это небольшой, но хороший пример того, чего хотят достичь страны посредством мощных рынков капитала. (Или, скорее, чего они не могут достичь без них.)

Несмотря на антикапиталистические настроения в современной политике, большинство мировых лидеров все еще видят очевидное: ни одна другая сила не может вывести людей из бедности или улучшить качество жизни, как капитализм. Ни одна другая экономическая модель не поможет нам достичь наших высоких надежд на финансовую свободу — хотим ли мы ее для себя или для своей страны.

Вот почему рынки капитала будут ключевыми для решения двух величайших экономических проблем середины 21 века.

1. Первая – обеспечить людям то, что со временем построили мои родители – безопасную и заслуженную пенсию. Это гораздо более сложная задача, чем 30 лет назад. И это будет гораздо сложнее 30 лет. Люди живут подольше. Им нужно больше денег. Рынки капитала могут это обеспечить при условии, что правительства и компании будут помогать людям инвестировать.
2. Вторым вызовом является инфраструктура. Как мы собираемся построить огромное количество инфраструктуры, в которой нуждается мир? По мере того как страны переходят на экономику с низким уровнем выбросов углерода и диджитализируюсь, они резко увеличивают спрос на все виды инфраструктуры, начиная от телекоммуникационных сетей и заканчивая новыми способами производства электроэнергии. На самом деле, почти за 50 лет работы в сфере финансов я никогда не видел большего спроса на энергетическую инфраструктуру. И это потому, что у многих стран две цели: они стремятся перейти на источники энергии с низким уровнем выбросов углерода, а также обеспечить энергетическую безопасность. Рынки капитала могут помочь странам достичь своих энергетических целей, включая декарбонизацию, доступным способом.

Старый, как мир, вопрос: как позволить себе долгую жизнь?

В прошлом году Япония преодолела демографический рубеж. Население страны стареет с начала 1990-х годов, поскольку количество людей трудоспособного возраста сокращается, а количество пожилых людей растет. Но 2023 год стал первым, когда доля населения старше 80 лет превысила 10%, что, по данным ООН, сделало Японию «старейшей страной мира».

Именно поэтому японское правительство активно пропагандирует инвестирование в пенсионное обеспечение.

Большинство японцев сохраняют основную часть своих пенсионных сбережений в банках, получая низкие проценты. Эта стратегия была неплохой, когда Япония страдала дефляцией, но теперь экономика страны восстановилась, а индекс NIKKEI в этом месяце (март 2024 года) впервые превысил 40 000 пунктов.

Большинство будущих пенсионеров упускают возможность заработать на этом росте. В Японии до 2001 года не было ничего подобного программе 401(k) (накопительный счет частной пенсионной системы в США, - прим. пер.), а даже тогда сумма взносов была достаточно низкой. Поэтому десять лет назад правительство запустило программу индивидуальных сберегательных счетов Nippon (NISA), чтобы поощрить людей больше инвестировать в пенсию. В настоящее время они пытаются увеличить количество участников NISA вдвое. Их цель – 34 миллиона японских инвесторов к концу десятилетия. Для этого японскому правительству нужно будет расширить свои рынки капитала, в которых исторически участие розничных инвесторов было очень незначительным.

Япония не единственная страна, помогающая своим гражданам инвестировать в пенсию. BlackRock имеет совместное предприятие Jio BlackRock из Jio Financial Services, филиалом индийской Reliance Industries. За последние 10 лет Индия построила огромную цифровую сеть государственной инфраструктуры, которая через смартфоны объединяет почти миллиард индейцев со всем, начиная от здравоохранения и заканчивая государственными платежами. Цель Jio BlackRock – использовать эту самую инфраструктуру для обеспечения инвестирования в пенсию (да и во многое другое).
В конце концов, Индия тоже стареет. Стареет весь мир, хотя и разными темпами. В Бразилии количество людей, которые покидают работу, начнет превышать количество приходящих на нее уже к 2035 году; Мексика достигнет пика рабочей силы к 2040 году; Индия – где-то около 2050 года.

Поскольку население стареет, накопление средств на пенсию еще никогда не являлось настолько актуальным вопросом.

Переосмысление пенсионной системы в США

К середине века каждый шестой человек в мире будет старше 65 лет по сравнению с каждым одиннадцатым в 2019 году. Чтобы их содержать, правительствам придется сосредоточиться на построении надежных рынков капитала, таких как в США.

Но это не значит, что пенсионная система США идеальна. Не думаю, что кто-то в это верит. Пенсионную систему Америки нужно как минимум модернизировать.

В последний год это стало особенно очевидным, когда биотехнологическая отрасль выпустила целый ряд новых лекарств, продлевающих жизнь.
К примеру, ожирение может сократить ожидаемую продолжительность жизни человека более чем на 10 лет, поэтому некоторые исследователи полагают, что такие новые фармацевтические препараты, как Ozempic и Wegovy, могут быть не просто средствами для похудения, но и лекарствами для продления жизни. Фактически, недавнее исследование показывает, что Ozempic может подарить людям с сердечно-сосудистыми заболеваниями дополнительные два года жизни без серьезных проблем, таких как инфаркт.

Это лекарство является настоящим прорывом. Но они подчеркивают нелестную иронию: как общество, мы тратим огромное количество энергии, чтобы люди жили дольше. Но даже доля этих усилий не тратится на то, чтобы люди могли позволить себе эти дополнительные годы финансово.

Так было не всегда. Одна из причин, почему у моих родителей была финансово обеспеченная пенсия, была система государственных пенсий Калифорнии, CalPERS. Как госработница университета моя мама могла быть участницей этой программы. Но с 1980-х годов участие в пенсионных программах по всей стране сокращается. Между тем, федеральное правительство сосредоточилось на поддержке льготных программ для людей моего возраста (мне 71 год), даже если это означает, что Соцобеспечению будет трудно выполнять свои полные обязательства, когда младшие работники будут выходить на пенсию.

Неудивительно, что молодое поколение, миллениалы и поколения Z, так озабочены экономической ситуацией. Они считают, что мое поколение – поколение бэби-бумеров – сосредоточилось на своем собственном финансовом благополучии в ущерб следующему. И что касается пенсии, они правы.

Сегодня в Америке послание по поводу пенсии, которое правительство и компании передают своим работникам, фактически звучит так: «Вы сами по себе». И прежде, чем мое поколение полностью исчезнет с руководящих должностей в корпорациях и политике, мы обязаны это изменить.

Возможно, раз в десятилетие США сталкиваются с такой большой и неотложной проблемой, что правительство и руководители корпораций прекращают действовать по старым схемам. Они выходят из своих замкнутых миров и садятся за один стол, чтобы найти решение. Я участвовал в чем-то похожем после 2008 года, когда правительству нужно было найти способ избавиться от токсичных активов после ипотечного кризиса. Недавно руководители технологических компаний и федеральное правительство объединились, чтобы решить проблему хрупкости американской цепи поставок полупроводников. Нам нужно сделать нечто подобное и для разрешения пенсионного кризиса. Америке нужны организованные, высокоуровневые усилия, чтобы гарантировать, что будущие поколения смогут прожить свои последние годы с достоинством.

Что должно сделать эта национальная кампания? У меня нет четкого ответа. Но у меня есть некоторые данные и исходные идеи на основе работы BlackRock. Ведь наш основной бизнес – пенсионные сбережения.

Более половины активов, управляемых BlackRock, предназначены для пенсионного обеспечения. Мы помогаем около 35 миллионам американцев инвестировать в жизнь после работы, составляющей примерно четверть рабочей силы страны. Многие из них – педагоги, как моя мама. BlackRock помогает управлять пенсионными активами примерно для половины государственных школьных учителей США. И эта работа, а также наша похожая деятельность по всему миру, дали нам определенное представление о том, как может начаться национальная инициатива по модернизации пенсионной системы.

Мы считаем, что разговор должен начаться с рассмотрения проблемы через три разных призмы:

• Какова эта проблема с точки зрения нынешнего работника, все еще пытающегося сэкономить на пенсии?
• А как насчет того, кто уже вышел на пенсию? Мы должны рассмотреть проблему с точки зрения пенсионера — человека, который уже сэкономил достаточно, чтобы прекратить работу, но волнуется, что деньги могут закончиться.
• Но сначала важно рассматривать пенсию в Америке так, как вы рассматривали бы карту Америки — общая картина проблемы, на которую мог бы смотреть национальный политик. Какая проблема для всего населения? (Это демография.)

Демография не врет.

В экономике есть популярная пословица: «С демографией не поспоришь». И все же когда речь идет о пенсии, США все равно пытаются это сделать.

В богатых странах большинство пенсионных систем имеют три опоры. Одна – это то, что люди инвестируют лично (мой отец, который инвестировал средства на фондовом рынке). Другая – это планы, которые предоставляют работодатели (пенсия моей мамы от CalPERS). Третья составляющая – то, о чем мы больше всего слышим от политиков – государственная социальная сетка. В США это – Social Security, или Социальное обеспечение.

Вы, вероятно, знакомы с экономикой, стоящей за Social Security. В течение ваших рабочих лет правительство забирает часть вашего дохода, а затем после выхода на пенсию посылает вам ежемесячный чек. Эта идея действительно происходит из Германии времен до Первой мировой войны, и такие программы «страхование на старость» постепенно приобрели популярность в течение 20 века, главным образом потому, что это позволяли демографические показатели.

Подумайте о человеке, которому в 1952 году, когда я родился, было 65 лет. Если он уже не вышел на пенсию, то, вероятно, готовился прекратить работать.

Но теперь подумайте о бывших коллегах этого человека, всех людях его возраста, с которыми он начинал работать еще в 1910-х годах. Данные показывают, что в 1952 году большинство этих людей не готовились к пенсии, потому что они уже умерли.

Именно так функционировала программа Social Security: более половины людей, которые работали и платили средства к системе, так и не дожили до пенсии и не получали выплаты от нее.

Сегодня эти демографические показатели полностью изменились, и это изменение, очевидно, прекрасно. Мы должны хотеть, чтобы люди жили подольше. Но мы не можем не обращать внимания на огромное влияние, которое это производит на пенсионную систему страны.

Дело не только в том, что в Америке уходит на пенсию больше людей, но и в том, что их пенсия становится более длительной. Сегодня, если вы замужем, и вам с вашим супругом более 65 лет, то есть 50% вероятность того, что по меньшей мере один из вас будет получать чек Social Security до 90 лет.

Все это ставит пенсионную систему в США под огромное давление. Сама Администрация социального обеспечения говорит, что к 2034 году она лишится возможности выплачивать людям полные льготы.

Какое здесь решение? Никто не должен работать дольше, чем он хочет. Но я действительно считаю несколько безумием то, что наша базовая идея по возрасту ухода на пенсию – 65 лет – происходит со времен Османской империи.

Человечество изменилось за последние 120 лет. Поэтому должно измениться и наше представление о пенсии.

Одна страна, которая переосмыслила пенсию – это Нидерланды. Чтобы государственная пенсия оставалась доступна, голландцы более 10 лет назад решили постепенно повышать пенсионный возраст. Теперь он будет автоматически корректироваться в зависимости от изменения ожидаемой продолжительности жизни в стране.

Очевидно, что внедрение такой политики в других странах было бы масштабной политической мерой. Но я хочу сказать, что нам следует начать этот разговор. Когда люди регулярно живут более 90 лет, каким должен быть средний пенсионный возраст?
Или вместо того, чтобы отодвигать получение пенсионных льгот, возможно, более политически приемлема идея: как нам поощрить больше людей, желающих работать дольше, с помощью «пряника», а не «кнута»?

Что если бы правительство и частный сектор относились к людям старше 60 лет как к работникам на позднем этапе карьеры, у которых есть что предложить, а не как к тем, кто должен вот-вот выйти на пенсию?

Один из способов, которым Япония управляет своей стареющей экономикой, состоит именно в этом. Они нашли новые пути повышения показателя участия рабочей силы – показателя, снижающегося в США с начала 2000-х годов.

Стоит ли спросить: как Америка может остановить (или хотя бы замедлить) эту тенденцию?
Опять же, я не претендую на то, что есть ответы. Несмотря на успех BlackRock в помощи миллионам людей выйти на пенсию, эти вопросы придется задать более широкому кругу инвесторов, пенсионеров, политиков и т.д.

Сделайте инвестирование для сотрудников (почти) автоматическим.

По данным регулярного опроса Бюро переписи населения США относительно потребительских финансов, проведенного в 2022 году, почти половина американцев в возрасте от 55 до 65 лет сообщили, что не имеют ни одного доллара, сэкономленного на личных пенсионных счетах. Ничего в пенсионном фонде. Ноль на счете IRA или 401(k).

Почему? Первым барьером для инвестирования в пенсию является его (не)доступность.

У четырех десятых американцев нет запасных 400 долларов, чтобы покрыть непредвиденные расходы, такие как ремонт автомобиля или визит в больницу. Кто будет инвестировать деньги в пенсию на 30 лет, если нет наличных денег на сегодня? Никто.
Именно поэтому фонд BlackRock сотрудничал с группой некоммерческих организаций для создания Инициативы с экстренными сбережениями. Программа помогла преимущественно малообеспеченным американцам сэкономить в общей сложности 2 миллиарда долларов США новыми ликвидными сбережениями.

Исследования показывают, что когда люди имеют сбережения на экстренные случаи, они на 70% чаще инвестируют в пенсию.

По данным регулярного опроса Бюро переписи населения США относительно потребительских финансов, проведенного в 2022 году, почти половина американцев в возрасте от 55 до 65 лет сообщили, что не имеют ни одного доллара, сэкономленного на личных пенсионных счетах. Ничего в пенсионном фонде. Ноль на счете IRA или 401(k).

Почему? Первым барьером для инвестирования в пенсию является его (не)доступность.

У четырех десятых американцев нет запасных 400 долларов, чтобы покрыть непредвиденные расходы, такие как ремонт автомобиля или визит в больницу. Кто будет инвестировать деньги в пенсию за 30 лет, если нет наличных денег на сегодня? Никто.
Именно поэтому фонд BlackRock сотрудничал с группой некоммерческих организаций для создания Инициативы с экстренными сбережениями. Программа помогла преимущественно малообеспеченным американцам сэкономить в общей сложности 2 миллиарда долларов США новыми ликвидными сбережениями.

Исследования показывают, что когда люди имеют сбережения на экстренные случаи, они на 70% чаще инвестируют в пенсию.

Но именно здесь работники сталкиваются с другим барьером: инвестирование - это сложно, даже если вы можете себе это позволить.

Никто не рождается естественным инвестором. Важно это сказать, потому что иногда в сфере финансовых услуг мы намекаем на обратное. Мы делаем вид, что пенсионные сбережения могут быть простой задачей, которую каждый может выполнить с помощью небольшой практики, например, как управление автомобилем. Просто возьмите ключи и сядьте за руль. Но финансирование пенсии не столь интуитивно. Лучшая аналогия – это если кто-то скинул вам под подъезд кучу деталей двигателя и автомобиля и сказал: «Собирай его сам».

В BlackRock мы пытались сделать процесс инвестирования более интуитивным, создав более простые продукты, такие как целевые фонды (target date funds). Они требуют от людей принятия только одного решения: на какой год они ожидают выйти на пенсию? После того, как люди выбирают свою целевую дату, фонд автоматически корректирует их портфель, переходя от акций с высокой доходностью к менее рискованным облигациям с приближением пенсии.

В 2023 году BlackRock расширила типы предлагаемых нами целевых ETF (биржевых фондов, торгуемых на бирже), чтобы люди могли их легче покупать, даже если они не работают на работодателей, предлагающих пенсионный план. В Америке есть 57 миллионов таких людей – фермеры, работники сферы гибкой занятости, работники ресторанов, независимые подрядчики, не имеющие доступа к определенному плану взносов.

И хотя лучшие инвестиционные продукты действительно могут помочь, возможности целевого фонда имеют свои пределы. Для большинства людей самая сложная часть инвестирования в пенсию – это просто начать.

Другие страны, со своей стороны, упрощают ситуацию для своих работников, занятых неполный рабочий день и по контрактам.
Так, в Австралии работодатели должны вносить определенную часть дохода за каждого работника в возрасте от 18 до 70 лет на пенсионный счет, который затем переходит в собственность работника. Гарантия пенсионных накоплений (Superannuation Guarantee) была введена в 1992 году, когда страна, казалось, двигалась к пенсионному кризису. Тридцать два года спустя австралийцы, вероятно, имеют больше пенсионных сбережений на душу населения, чем любая другая страна. Австралия занимает 54-е по величине население в мире, но 4-е по величине пенсионной системы.

Конечно, каждая страна – особенная, поэтому и каждая пенсионная система должна быть разной. Но опыт Австралии по Superannuation может стать хорошей моделью для американских политиков, которую можно исследовать и взять за основу. Некоторые уже этим занимаются. Около 20 штатов США, таких как Колорадо и Вирджиния, ввели пенсионные системы для охвата всех работников, как это делает Австралия, даже если они работают временно или неполный рабочий день.

Это хорошо, что законодатели предлагают разные законопроекты, а штаты становятся «лабораториями пенсионной системы». Больше штатов должно подумать об этом. Преимущества для отдельных пенсионеров могут быть огромными. Эти новые программы также могут помочь США обеспечить долгосрочную платежеспособность Social Security. Именно это обнаружила Австралия – Гарантия пенсионных накоплений ослабила финансовое напряжение в государственной пенсионной программе страны.

Но что делать с работниками, которые имеют доступ к пенсионному плану работодателя? Им также требуется поддержка.

Даже среди работников, имеющих доступ к планам работодателей, 17% не регистрируются у них, и гипотеза среди экспертов по пенсиям состоит в том, что это не осознанный выбор. Люди просто заняты.

Это кажется пустяком, но даже час или около того, который нужно кому-то потратить, чтобы просмотреть свою рабочую электронную почту и найти правильную ссылку на пенсионную систему своей компании, а затем выбрать процент своего дохода, который они хотят внести, может стать непреодолимым препятствием.

Вот почему компании должны сознательно обратить внимание на наличие у себя опций по умолчанию. Или автоматически причисляются люди к плану, или нет? И какой процент их дохода автоматически засчитывается? Это минимальный процент их дохода? Максимальный?

В 2017 году экономист Чикагского университета Ричард Талер получил Нобелевскую премию частично за свою новаторскую работу над подталкиваниями – небольшими изменениями в политике, которые могут оказать огромное влияние на финансовую жизнь людей. Автоматическое зачисление – одно из них. Исследования показывают, что простой шаг – сделать регистрацию автоматической – увеличивает участие в пенсионном плане почти на 50%.

Как нация мы должны делать все возможное, чтобы сделать инвестирование в пенсию более автоматическим для работников. И у нас уже есть положительные изменения. В следующем году вступит в силу новый федеральный закон, который требует от работодателей, создающих новые планы 401(k), автоматически регистрировать своих новых работников. Кроме того, сотни крупных компаний (включая BlackRock) уже сделали этот шаг добровольно.

Но фирмы могут сделать еще большее, чтобы улучшить финансовую жизнь своих работников. К примеру, они могут предлагать определенный уровень соответствующих взносов на пенсионные планы и предоставлять больше финансового образования по огромной долгосрочной разнице между взносом небольшого процента вашего дохода в пенсию и максимальным. Я также считаю, что мы должны упростить для работников перевод сбережений с их 401(k), когда они меняют работу. Здесь целый набор вариантов, и нам нужно их все рассмотреть.

Помогите пенсионерам потратить сэкономленные деньги.

В 2018 году компания BlackRock провела исследование с участием 1 150 американских пенсионеров. Проанализировав данные, мы обнаружили неожиданный, даже парадоксальный, результат.

Опрос показал, что после двух десятилетий на пенсии среднестатистический человек все еще сохранял 80% своих средств, сэкономленных до выхода на пенсию. Речь идет о людях в возрасте от 75 до 95 лет. Если они откладывали на пенсию, то, вероятно, имели достаточно денег на всю свою жизнь. И все же данные тоже свидетельствуют о финансовой тревоге. Только 32% опрошенных заявили, что им комфортно тратить сэкономленные средства.

У этого пенсионного парадокса есть простое объяснение: даже люди, умеющие экономить на пенсию, до сих пор не знают, как ее тратить.

В США корни этой проблемы уходят более четырех десятилетий назад, когда работодатели начали переходить от пенсионных планов с определенными льготами к планам с определенными взносами, такими как 401(k).

Во многом пенсионные планы были гораздо проще 401(k). Вы работали на одном месте 20 или 30 лет. А потом, когда выходили на пенсию, вам выплачивали ежемесячно определенную сумму – определенную льготу.

Когда я устроился на работу в 1970-х годах, у 38% американцев был один из таких планов с определенными льготами, но к 2008 году этот процент почти вдвое сократился. Между тем, доля американцев с планами с определенными вкладами увеличилась в четыре раза.

Это должно быть положительным изменением. Начиная с поколения бэби-бумеров, все меньше работников строили всю свою карьеру на одном месте, а значит, им нужен был вариант пенсионного обеспечения, переходящий за ними от одного работодателя к другому. Теоретически, это должен был обеспечивать план 401(k). Так ли было на практике? Не совсем.

Каждый, кто менял работу, знает, насколько сложно перевести свои пенсионные сбережения. Исследования показывают, что около 40% работников просто снимают свои средства с 401(k), когда меняют работу, возвращаясь к начальной точке сбережений.

Настоящий недостаток планов с определенными взносами заключался в том, что они снимали с работодателей большую часть ответственности за пенсию и возлагали ее непосредственно на плечи самих работников. Раньше у компаний было четкое обязательство перед своими работниками. Пенсионные средства были финансовыми обязательствами, находившимися на корпоративном балансе. Компании знали, что им нужно будет каждый месяц выписывать чек каждому из своих пенсионеров. Но планы с определенными взносами положили этому конец, заставив пенсионеров заменить стабильный доход на не имеющую решения математическую задачу.

Поскольку большинство счетов с определенными взносами не содержат инструкций по поводу того, сколько можно снимать ежемесячно, экономным людям сначала нужно накопить определенную сумму, а затем тратить ее такими темпами, чтобы ее хватило на всю жизнь. Но кто действительно знает, как долго она продлится?

Проще говоря, переход от планов с определенными льготами к планам с определенными взносами для большинства людей означал переход от финансовой уверенности в финансовую неопределенность.

Именно поэтому, примерно в то же время, когда мы получили данные о том, что пенсионеры боятся тратить свои сбережения, мы начали задумываться: можем ли мы что-нибудь с этим сделать? Можем ли мы разработать инвестиционную стратегию, которая обеспечивала бы гибкость инвестирования 401(k), но также предлагала бы потенциал для прогнозируемого потока доходов, похожего на зарплату, как по пенсионному плану?
Оказалось, что можем. Эта стратегия называется LifePath Paycheck™ и заработает в апреле. К моменту написания этой статьи 14 спонсоров пенсионных планов планируют ввести LifePath Paycheck™ для 500 000 работников. Я верю, что когда-нибудь она станет самой распространенной инвестиционной стратегией в планах с определенными вкладами.

Мы говорим о революции в пенсионном обеспечении. И хотя, возможно, поначалу это произойдет в США, со временем инновация принесет пользу и гражданам других стран. По крайней мере, я на это надеюсь. Ведь хотя выход на пенсию — это, в основном, проблема сбережений, данные четко свидетельствуют: это также проблема расходования средств.

Страх VS Надежда

Прежде чем завершить этот раздел о пенсии, я хочу поделиться несколькими мыслями об одном из самых больших препятствий для инвестирования в будущее. На мой взгляд, дело даже не в плохой доступности, сложности или занятости людей, которые не могут зарегистрироваться в пенсионном плане работодателя.

Вероятно, наибольшим препятствием для инвестирования в пенсию — или вообще во что-нибудь — страх.

В финансах мы иногда воспринимаем "страх" как расплывчатое, эмоциональное понятие, а не как жесткий экономический показатель. Но именно этим он и есть. Страх является такой же важной и действенной величиной, как ВВП.

В конце концов, инвестирование (или его отсутствие) — это лишь мера страха, поскольку никто не будет держать свои деньги в акциях или облигациях 30 или 40 лет, если будет бояться, что будущее будет хуже настоящего.
В этом случае люди кладут свои деньги в банк. Или под матрас.

Именно это происходит во многих странах. Свежие опросы в Китае показывают, что доверие потребителей снизилось до самого низкого уровня за десятилетие, а сбережения домохозяйств достигли рекордного уровня – почти 20 триллионов долларов США, согласно данным Центробанка. Китай имеет уровень сбережений около 30%. Почти треть всех заработанных средств хранится наличными на случай тяжелых времен. В США процент сбережений даже не достигает двузначных цифр.

Америка редко являлась страной страха. Надежда всегда была самым большим экономическим активом нации. Люди вкладывают свои деньги в американские рынки по той же причине, почему они инвестируют в свои дома и бизнес, потому что они верят, что эта страна будет лучше завтра, чем сегодня.

Именно такую ​​великую, полную надежды Америку я знаю всю свою жизнь, но за последние несколько лет, особенно с появлением большего количества внуков, я стал спрашивать себя: Будут ли они жить в такой Америке?

Когда я завершал это письмо, газета The Wall Street Journal опубликовала статью, привлекшую мое внимание. Она называлась «Трудные годы, которые превратили поколение Z в самых разочарованных избирателей Америки», и содержала впечатляющие — действительно неутешительные — данные.

Статья показала, что с середины 1990-х годов до большей части начала 21 века большинство молодых людей — около 60% выпускников школ, если быть точным — верили, что они получат профессиональное образование, найдут хорошую работу и станут состоятельнее своих родителей. Они были оптимистами. Но с момента пандемии этот оптимизм резко упал.

По сравнению с 20-летней давностью нынешнее поколение молодых американцев на 50% чаще ставит под сомнение смысл жизни. Четверо из десяти говорят, что «трудно надеяться на лучшее будущее мира».

Я работаю в сфере финансов почти 50 лет. Я видел много цифр. Но ни один показатель не беспокоил меня больше этого.

Отсутствие надежды беспокоит меня как руководителя. Это беспокоит меня как дедушку. Но больше всего это беспокоит меня как американца.

Если будущие поколения не будут испытывать надежды на эту страну и свое будущее в ней, то США не только потеряет силу, которая заставляет людей инвестировать. Америка потеряет то, что делает ее Америкой. Без надежды мы рискуем превратиться прямо в очередное место, где люди смотрят на предложенные стимулы и решают, что безопасный выбор – единственный выбор.

Мы рискуем стать страной, где люди держат деньги под матрасом, а свои мечты – закрытыми в своих спальнях.

Как нам вернуть надежду?

Это первый вопрос, который мы должны себе задать, независимо от того, пытаемся ли мы решить проблему пенсионного обеспечения или любую другую. Хотя я откровенно признаю, что у меня нет готового ответа. Я смотрю на состояние Америки — и мира — и не нахожу ее, как и все остальные люди. Вокруг столько злобы и раздора, что мне трудно это постичь.

Но я точно знаю, что любой ответ должен начинаться с привлечения молодежи. Те же опросы, которые демонстрируют отсутствие надежды, также показывают их неуверенность — значительно большую, чем у любого предыдущего поколения — во всех опорах общества: в политике, правительстве, СМИ и корпорациях. Лидеры этих институтов (я один из них) должны с пониманием относиться к их проблемам.

Молодежь потеряла доверие к старшим поколениям. И ответственность за ее возвращение лежит на нас. Возможно, инвестирование в долгосрочные цели, включая пенсию, не такая уж плохая точка отсчета.

Пожалуй, лучший способ начать строить надежду — сказать молодежи: «Возможно, вы не очень верите в свое будущее. Но в него верим мы. И мы поможем вам в него инвестировать».

Всем, кто дочитал первую часть письма Ларри Финка до этого места, хотим сказать – вы большие молодцы!
Уверены, что вы (как и мы) нашли в нем много интересных инсайтов и идей.